Ты закрытый запечатанный сосуд.
Что там в нем? Беру, встряхнув немного.
Но другие лишь рукой махнут,
Посчитав, что цель моя убога.
Я почти не спала эту ночь.
Под простынкой хлопковой металась.
Мне бы научится мочь
Побороть безмерную усталость.
Встала ночью, распустила волос.
К трепетной груди сосуд прижала.
И раздался тихий страшный голос,
Словно грудь он распорол кинжалом.
И я сердца видела биенье,
Трепыханье скользкого куска…
Видела младенцев избиенье,
Видела…Я видела тебя!
В Библии тебя б назвали Ирод.
А в Германии, наверно, Ницше.
Некий нигилизм-период,
Только сердце бьется тише…
По углам заверещали мыши.
Жалобно, панически и мерзко.
Может это жуткий символ свыше?
На ночь я молилась ныне дерзко.
Но закрыт, как ранее, сосуд.
Потереть, как лампу Алладина?
Ты же не мультяшный шут,
Тебе веская нужна причина.
И прикрыв рукой грудную клетку,
Чтобы кровью не измазать пол,
Я кроватную прогнула сетку,
Обагрившийся приткнув подол.
Доживу ли до утра? Не знаю.
Может хоть, забудусь долгим сном.
И всплакну невольно, снам внимая,
Будет сниться солнце, дети, дом…
Будет сниться теплая улыбка,
Лишь одна… не остальных людей.
И играть потасканная скрипка
С порванной струной на ней.
Будет вторить ей соцветье радуг,
Тех, что в жизни не явились мне.
Жгла всю жизнь чадившую лампаду
И жила где-то во вне.
Постучу по стеночке сосуда,
Глина словно отзовется эхом.
Может там какое-нибудь чудо
Разорвет останки сердца смехом.
Кровь запеклась. Ребра в сердце тычут.
И из рук моих упал сосуд.
На окошке голуби курлычут,
Сердце этим воркованьем обожгут.
Но сосуд, как прежде, запечатан.
Опрокинутый в кровавой луже.
Впрочем, знаю, он наполнен концентратом
Моих чувств, обернутых наружу.
Облизнув потресканные губы,
Улыбнусь. Я разгадала тайну.
Руки боли так черствы и грубы,
Так бессовестны чрезвычайно.
И встаю с разрубленною грудью,
С рассеченною на пополам.
Продолжая этим словоблудьем
Бить по затуманенным глазам.
Ты закрытый запечатанный сосуд.
Не открыть мне обессилевшей рукою.
Не понять тебе моих причуд,
Если не разрубишь грудь со мною…
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Классно... Комментарий автора: Спасибо, Анечка! Мне тоже кажется, красиво вышло. Это стихотворение я посвятила очень интересному, красивому талантливому молодому человеку-художнику. До сих пор уверена, что таких умниц - единицы. Но веет от него... таким холодом и неразгаданностью...таким чем-то непознанным..может даже жестоким. Не знаю. Вот такая смешанность моих несколько восторженных чувств к нему и породила это стихотворение.
Аня К
2006-07-02 04:47:38
Нет, определенно классное стихотворение. я даже перечитать вернулась :) Комментарий автора: А мне тоже нравится.... Спасибо, Анют, за отзывы! Очень ты меня ими вдохновляешь.
оксана
2010-01-17 07:40:07
Я плакала, понимаю. Спасибо, родственая душа.
Ceва
2012-01-30 14:04:14
Со временам серьёзность исчерпывает свою актуальность.
гордость поедает и поедает разумы и сердца - Татьяна Шохнина Дорогие друзья, слово от Господа для назидания и наставления нашего примите во спасение душ, как призывает Господь.
Комментарии не принимаются. Да благословит всех Господь
Поэзия : 1) "Красавица и Чудовище" 2002г. - Сергей Дегтярь Это первое признание в любви по поводу праздника 8 марта Ирине Григорьевой. Я её не знал, но влюбился в её образ. Я считал себя самым серым человеком, не стоящим даже мечтать о прекрасной красивой девушке, но, я постепенно набирался смелости. Будучи очень закомплексованным человеком, я считал, что не стою никакого внимания с её стороны. Кто я такой? Я считал себя ничего не значащим в жизни. Если у пятидесятников было серьёзное благоговейное отношение к вере в Бога, то у харизматов, к которым я примкнул, было лишь высокомерие и гордость в связи с занимаемым положением в Боге, так что они даже, казалось, кичились и выставлялись перед людьми показыванием своего высокомерия. Я чувствовал себя среди них, как изгой, как недоделанный. Они, казалось все были святыми в отличие от меня. Я же всегда был в трепете перед святым Богом и мне было чуждо видеть в церкви крутых без комплексов греховности людей. Ирина Григорьева хотя и была харизматичной, но скромность её была всем очевидна. Она не была похожа на других. Но, видимо, я ошибался и закрывал на это глаза. Я боялся подойти к красивой и умной девушке, поэтому я общался с ней только на бумаге. Так родилось моё первое признание в любви Ирине. Я надеялся, что обращу её внимание на себя, но, как показала в дальнейшем жизнь - я напрасно строил несбыточные надежды. Это была моя платоническая любовь.
