Пусть солнце просочится сквозь строчки
И Христос улыбнется сквозь тучи,
Видя, как мамины дочки
С терпением Слово учат.
Как утром встают спозаранку,
Cклоняют в молитве колени,
Их сердечки не играют в молчанку,
Когда слышать ангелов пение.
Соленые капли по маминым щечкам
Катятся вниз росой,
Когда приходится делать дочкам
Выбор непростой.
Приглянулись они богатым,
Красивым женихам
Души которых смрадом
Пропитаны сполна.
Деньги, золото, наряды
Они бросали к их ногам.
Называли их отрадой
Сердцу и глазам.
Как манило и тянуло поскорее в мир
Окунуться в глубь иллюзий, насладиться им.
Как хотелось надеть роскошные платья
И упасть поскорее в мужские объятья.
Зачем та скудность, что мать давала?
Молитвы по утрам, стирая колени?
И Книга, что всю жизнь читала,
Разве приносит облегченье?
«Мир открытый перед нами,
Его роскошь и богатства.
Безопасно нам с мужьями.
Чего ещё нам опасаться?»
Проходят годы в пиршестве, веселье,
Летят денечки незаметно.
И нет конца мирскому наслажденью.
А мать все плачет безответно.
«Господь, услышь! Молю, взираю
Из глубин земных.
Открой же очи, умоляю
Дочерей моих.
Позволь увидеть глубину паденья,
Позволь, раскаявшись, склониться.
Позволь увидеть то отчаяние,
К которому с лихвой стремятся»
Силы в ней будто не кончались,
Застыли в глазах ее слёзы,
Когда сырой землей укрывалась,
Сохранив надежды грёзы.
Холмик листвой запорошен,
Крест покосился набок.
И нет старичка, что был прошен
Тут наводить порядок.
Ветерок колышет рябину,
Что машет приветливо подле,
Поливает слезами могилу
Дождик с церковной кровли…
Птицы щебечут по утру,
Впивая росинки с рябины.
Стирают румяную пудру
Любимые дочки мамины.
Пусть солнце просочится сквозь строчки
И Христос улыбнется сквозь тучи,
Видя, как милые внучки
С терпением Слово учат.
Прочитано 13394 раза. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
